Неточные совпадения
Анна Сергеевна глубоко вздохнула, как
человек, только что взобравшийся на высокую гору, и лицо ее
оживилось улыбкой. Она вторично протянула Базарову руку, и отвечала на его пожатие.
Оживляясь, он говорил о том, что сословия относятся друг к другу иронически и враждебно, как племена различных культур, каждое из них убеждено, что все другие не могут понять его, и спокойно мирятся с этим, а все вместе полагают, что население трех смежных губерний по всем навыкам, обычаям, даже по говору — другие
люди и хуже, чем они, жители вот этого города.
С каждой рюмкой компания
оживлялась, чокались, пили, наливали друг другу, шумели, и один из ляпинцев, совершенно пьяный, начал даже очень громко «родителей поминать». Более трезвые товарищи его уговорили уйти, швейцар помог одеться, и «Атамоныч» побрел в свою «Ляпинку», благо это было близко. Еще
человек шесть «тактично» выпроводили таким же путем товарищи, а когда все было съедено и выпито, гости понемногу стали уходить.
Слова старика сразу согнали с
людей апатию. Все
оживились, поднялись на ноги. Дождь утратил постоянство и шел порывами, переходя то в ливень, то в изморось. Это вносило уже некоторое разнообразие и давало надежду на перемену погоды. В сумерки он начал заметно стихать и вечером прекратился совсем. Мало-помалу небо стало очищаться, кое-где проглянули звезды…
Но еще большее почтение питал он к киевскому студенту Брониславу Янковскому. Отец его недавно поселился в Гарном Луге, арендуя соседние земли. Это был
человек старого закала, отличный хозяин, очень авторитетный в семье. Студент с ним не особенно ладил и больше тяготел к семье капитана. Каждый день чуть не с утра, в очках, с книгой и зонтиком подмышкой, он приходил к нам и оставался до вечера, серьезный, сосредоточенный, молчаливый.
Оживлялся он только во время споров.
И стал он объяснять, признаться, не поняла я, про арифметику тут что-то, только Оля, смотрю, покраснела и вся словно
оживилась, слушает, в разговор вступила так охотно (да и умный же
человек, должно быть!), слышу, даже благодарит его.
Пустынная зала, приведенная относительно в лучший порядок посредством сбора сюда всей мебели из целого дома,
оживилась шумными спорами граждан. Женщины, сидя около круглого чайного стола, говорили о труде; мужчины говорили о женщинах, в углу залы стоял Белоярцев, окруженный пятью или шестью
человеками. Перед ним стояла госпожа Мечникова, держа под руку свою шестнадцатилетнюю сестру.
— Навались, Михайло, время! — поощряют его. Он беспокойно измеряет глазами остатки мяса, пьет пиво и снова чавкает. Публика
оживляется, все чаще заглядывая на часы в руках Мишкина хозяина,
люди предупреждают друг друга...
Андреа был пьян. Его стеклянные глаза странно
оживились и блестели на побледневшем лице (только полгода спустя стало известно, что этот безупречно сдержанный, трудолюбивый, талантливый
человек каждый вечер напивался в совершенном одиночестве до потери сознания)…
Он
оживился только с выходом замуж Вассы Семеновны, поселившейся с мужем в Зиновьеве, но в нем начались новые порядки, в обновленной дворне были новые
люди, с которыми у Соломониды не было ничего общего.
Они сразу выдали
людям свой грех: Матвей ходил как во сне, бледный, с томными глазами; фарфоровое лицо Палаги
оживилось, в глазах её вспыхнул тревожный, но добрый и радостный огонь, а маленькие губы, заманчиво припухшие, улыбались весело и ласково. Она суетливо бегала по двору и по дому, стараясь, чтобы все видели её, и, звонко хлопая ладонями по бёдрам, вскрикивала...
Дорогой княгиня совсем потеряла свой желчный тон и даже очень
оживилась; она рассказала несколько скабрезных историек из маловедомого нам мира и века, и каждая из этих историек была гораздо интереснее светских романов одной русской писательницы, по мнению которой влюбленный
человек «хорошего тона» в самую горячечную минуту страсти ничего не может сделать умнее, как с большим жаром поцеловать ее руку и прочесть ей следующее стихотворение Альфреда Мюссе.
Безобразные черты Вадима чудесно
оживились, гений блистал на челе его, — и глаза, если б остановились в эту минуту на
человеке, то произвели бы действие глаз василиска: но они были обращены вверх!..
Иногда в праздник хозяин запирал лавку и водил Евсея по городу. Ходили долго, медленно, старик указывал дома богатых и знатных
людей, говорил о их жизни, в его рассказах было много цифр, женщин, убежавших от мужей, покойников и похорон. Толковал он об этом торжественно, сухо и всё порицал. Только рассказывая — кто, от чего и как умер, старик
оживлялся и говорил так, точно дела смерти были самые мудрые и интересные дела на земле.
Между тем в зале уже гремела музыка, и бал начинал
оживляться; тут было всё, что есть лучшего в Петербурге: два посланника, с их заморскою свитою, составленною из
людей, говорящих очень хорошо по-французски (что впрочем вовсе неудивительно) и поэтому возбуждавших глубокое участие в наших красавицах, несколько генералов и государственных
людей, — один английский лорд, путешествующий из экономии и поэтому не почитающий за нужное ни говорить, ни смотреть, зато его супруга, благородная леди, принадлежавшая к классу blue stockings [синих чулок (англ.)] и некогда грозная гонительница Байрона, говорила за четверых и смотрела в четыре глаза, если считать стеклы двойного лорнета, в которых было не менее выразительности, чем в ее собственных глазах; тут было пять или шесть наших доморощенных дипломатов, путешествовавших на свой счет не далее Ревеля и утверждавших резко, что Россия государство совершенно европейское, и что они знают ее вдоль и поперек, потому что бывали несколько раз в Царском Селе и даже в Парголове.
Но мало-помалу и громадного офицера прорвало; он
оживился, заволновался и, уже поддавшись очарованию, вошел в азарт и двигался легко, молодо, а она только поводила плечами и глядела лукаво, точно она уже была королева, а он раб, и в это время ей казалось, что на них смотрит вся зала, что все эти
люди млеют и завидуют им.
Церемония отпевания в церкви, затем картина кладбища и тихо опускавшегося в могилу гроба производила на нервы прежнее тупое чувство, которое
оживилось только тогда, когда о крышку гроба загремела брошенная нами земля… Все было кончено, больше «не нужно ни песен, ни слез», как сказал поэт; от
человека, который хотел зонтиком удержать бурю, осталась небольшая кучка земли да венок из живых цветов, положенный на могилу рукой любимой женщины.
Разговор, как обыкновенно, вначале вязался плохо. Понемногу стал
оживляться. Речь зашла об одном из вопросов, горячо обсуждавшихся в последнее время в кружках и деливших единомысленных недавно
людей на два резко враждебных лагеря. Токарев спросил Балуева, слышал ли он об этом вопросе и как к нему относится.
— О-о, батюшка мой, — воскликнул, весь
оживившись, наш старец: — поверьте мне, что это самые худшие
люди на свете. Вы о них только слыхали, но по чужим словам, как по лестнице, можно черт знает куда залезть, а я все сам на себе испытал и, как православный христианин, свидетельствую, что хотя они и одной с нами православной веры, так что, может быть, нам за них когда-нибудь еще и воевать придется, но это такие подлецы, каких других еще и свет не видал.
Степан
оживлялся на
людях, Маруся была по-прежнему молчалива и необщительна.
Старик сначала морщил лоб и не понимал, зачем это молодому
человеку и его статистике могла понадобиться земская управа, но когда тот пространно объяснил ему, что такое статистический материал и где он собирается, Гавриил Петрович
оживился, заулыбался и с ребяческим любопытством стал заглядывать в его тетрадки…
— Спойте нам какой-нибудь романс! Я ужасно люблю слушать романсы! — неожиданно
оживился Викторик, проговорив все это тоном взрослого молодого
человека.
Она благодетельными законами [Указы 1763 г., Июля 22 и 1764, Марта 11.] привлекла трудолюбивых иностранцев в Россию, и звук секиры раздался в диких лесах; пустыни
оживились людьми и селениями; плуг углубился в свежую землю, и Природа украсилась плодами трудов человеческих.
Молчаливая во время пения, улица снова
оживилась, несколько
человек только, не подходя к нему, смотрели издалека на певца и смеялись.
Между тем улица
оживилась. Всюду стали появляться
люди. Многие останавливались у магазина, восторгались бумажным королем и шли дальше.
Князь Андрей всегда особенно
оживлялся, когда ему приходилось руководить молодого
человека и помогать ему в светском успехе. Под предлогом этой помощи другому, которую он по гордости никогда не принял бы для себя, он находился вблизи той среды, которая давала успех и которая притягивала его к себе. Он весьма охотно взялся за Бориса и пошел с ним к князю Долгорукову.
— Несправедливо то, что́ есть зло для другого
человека, — сказал Пьер, с удовольствием чувствуя, что в первый раз со времени его приезда князь Андрей
оживлялся и начинал говорить и хотел высказать всё то, что́ сделало его таким, каким он был теперь.
Князь Андрей высказывал свои мысли так ясно и отчетливо, что видно было, он не раз думал об этом, и он говорил охотно и быстро, как
человек, долго не говоривший. Взгляд его
оживлялся тем больше, чем безнадежнее были его суждения.
— Да мы знаем, но то зло, которое я знаю для себя, я не могу сделать другому
человеку, — всё более и более
оживляясь говорил князь Андрей, видимо желая высказать Пьеру свой новый взгляд на вещи.